LLLiu aka Лика aka Людмила Гусева (llliu) wrote,
LLLiu aka Лика aka Людмила Гусева
llliu

Category:

Рассказы про Рассказы

"Рассказы Шукшина" Театра наций
 
Очень своевременная книга своевременный спектакль
Прошлый театральный сезон в Москве прошел под маркой театра Херманиса. Сразу Соня, Звук тишины, Латышские истории. Новый Рижский театр. Новый мир. Человеческий. Смешной и трагичный. Трогательный. Человечный.
Парадоксально, но этот новый мир (или взгляд на мир) кажется отчасти хорошо забытым старым. Закваска докапиталистическая. Советская. Что, как оказывается, не всегда худо: в ней было место «маленькому человеку».
Потому «Рассказы Шукшина» – первый русский спектакль знаменитого латышского режиссера – естественный выбор. Хотя из «какого сора» понятно: заманчиво было заказчику (а заказчик – Евгения Миронова, худрук Театра Наций) сыграть галерею шукшинских чудиков (роскошный материал для характерного актера), продюсер (тот же Евгений Миронов) оказался чУток («считал» естественность материала для ЭТОГО РЕЖИССЕРА, для иностранца - глубоко национального и часто не комплиментарного для нации литературного материала). И потому что время настало вспомнить, кто мы.

4 звезды сошлись: Шукшин-Херманис-Миронов-Хаматова, появился громкий «проект» и Москва зашуршала «Рассказами Шукшина». Есть и отрыжка: резко повысилась самооценка кассиров Театра наций и степень пренебрежительности тона: «Билетов нет. Вы что! На июнь все уже выкуплено. Нет, в город мы не даем. Можете заказать на сентябрь». Спасибо другу моему (позволит ли себя назвать?) – приобщилась до сентября.

Отступление. Культурная акция
Второй сезон подряд первое место в рейтинге лучших театральных работ в Москве стоят не спектакли (хотя и спектакли тоже), но культурные акции. Пик прошлого сезона – «Берег утопии», пик нынешнего – «Рассказы Шукшина». Парадоксально, что в числе главных творцов обеих этих акций – иностранцы, хотя отчасти и «наши»: Стоппард - по паспорту британец, а по происхождению венгерский еврей, Херманис – по паспорту гражданин независимой Латвии, а по происхождению советский))
Можно судить «Рассказы» просто как спектакль и привычно рассуждать о режиссерских и сценографических приемах, об актерских удачах и неудачах (см. ниже;-).
Но почему-то в первую очередь хочется просто сказать спасибо. За то, что вспомнили то, чего забывать нельзя - нашу деревню, наш город и нашу культуру, которая недавно, в обозримый исторический период из этой деревни вышли (а может, так и не вышли?), большого русского писателя, равному которому по точности описания национальных нравов до сего дня так не появилось.
Удивительно, что сделал это латыш – человек другой культуры. Или все-таки общей с нами культуры – советской? Жизнь человеческая коротка: Советский Союз был реальностью еще двадцать лет назад, а значит, сорокатрехлетний (сейчас) Херманис родился и бОльшую часть своей жизни в Совке, т.е. немного в России, он очень хорошо нас понимает, и шукшинские персонажи для него - не инопланетяне. У нас одно прошлое, и оказывается, оно вовсе не такое темное, как нам о том рассказывали бывшие большевики:-), а такое, как рассказывал нам Шукшин, и пересказали и показали актеры Херманиса.
С человеческой интонацией, которая ныряет от комической до трагической в той полифонической пропорции, которая существует в нашей жизни.

Культура и технология

У нынешней удачи - много отцов.

Первый – Шукшин. Литературная основа – первоклассная: есть, где посмеяться, а, посмеявшись, и поплакать (если не поплакать, то посочувствовать). Шукшинские чудики - не такие уж и чудики и за гротеском, экстремальностью жанра, ох, как узнаваемы. И ситуации - родные и близкие (ну, хотя бы, кураж, в котором муж покупает на все деньги свой жене стильные сапоги, словно в пику хамского отношения продавщицы, как ту не вспомнить кассирш Театра Наций?:-)
Ну и что, что 60 рублей уже не деньги, да и 120 рублей – это копеечки, масштаб цен в 10 тыс. раз взлетел, а русские характеры и русские нравы за 30 лет вряд ли сильно изменились.. Все так же русские бабы лихо управляются с тщедушными выморочными русскими мужичками, как в рассказе про микроскоп, когда рассвирепевшая жена мужа одной левой как пустой мячик к себе подвигает (ох, экзекуция будет!). Ох, как знакома с юности неуклюжая походка первый раз на высоких каблуках – неудобно - ужас, но красота требует жертв (рассказ «Сапожки»). И противный тон, которым говорит «воображала» Клара из рассказа «Беспалый» - про любовь и измену, тоже до боли знакомы.
Второй и главный отец  – режиссер Алвис Херманис.
Он создатель этого мир: мир наполовину театральный (или даже сверхтеатральный, потому что технологические приемы: типажи/маски, лубок и гротеск) и реальный (фотографии реальных людей, нашего реального пейзажа и нашего, ох, не красивого, но реального дома постоянно за спиной у актеров, ими поверяется театральная истина и театральная ложь).
Лубок, гротеск, незамутненный, вроде бы, жанр – комедия, но отчего же так щемит сердце, когда в конце последнего рассказа немая обращает свой печальный взгляд в зал и с трудом выговаривает прощальные слова, когда поют старушки из радио (живы ли они еще, не вымрет ли с ними настоящая Россия, оставшись с глянцем, унисексом, пиаром и глобализацией?), когда «бабы» хором поют что-то незнакомое, но родное, создавая лирический фон трагикомедиям, когда один из чудиков - Колька, задавленный городской несвободой, клинической некрасотой и бессмысленностью жизни в городе, с занудной и жадной женой, «вдруг», вместо того, чтобы побить жену и успокоиться, кончает с собой?
Во всем этом технология театрального преувеличения, но в основе – истина, а не ложь. Потому радость и печаль узнавания.
Талант ставить комедию – редкий, если не жонглировать пошлостями, Херманис из множества уже знакомых талантов извлекает и этот талант.
Это смешно. Гротесково, Но и жизненно-узнаваемо. Как ни гротескно придуман персонаж рассказа «Срезал», экзаменующий всех земляков, вышедших в люди: его так раздувает от сознания собственной значимости, что Миронов не сразу опознается в «шарике» с зализанными остатками волосиков на голове. Но придуман ли? На дальнем горизонте за вечно живым типажом самовлюбленного и злого невежи Глеба Капустина от Василь Макарыча начинает маячить хор балетных критикесс, которые постоянно в такой же манере «режут».
Режиссер не только сложил это в двойственный театрально-жизненный мир, но придумал/отобрал у жизни такое множество штрихов, забавных, милых, точных, что Рассказы как бы распирает от изобилия режиссерско-актерской фантазии. Технология общая, но каждый рассказ имеет свое лицо, среди которых есть два абсолютных технологических шедевра: рассказ «Жена мужа в Париж провожала» и «Беспалый». Первый - про бывшего солдата Кольку и супружницу его Вальку. У главных героев этого рассказа – городской Вальки и ее неприкаянного мужа Кольки, жениха по переписке, после женитьбы перебравшегося в город и город-жену и до кучи родственников жены возненавидевший. Сделана эта история  как лад и разлад личных ритмов : он бьет чечетку, она – по стану швейной машинки, сначала ритмы совпадают, а потом идут в разлад.
«Беспалый» - рассказ про почти рабскую любовь и собачью преданность мужа «злой» жене-медичке (иллюстрируется это натуральной, виртуозно отыгранной сценой дрессировки мужа) и измены «злой» жены с двоюродным братом.
Первый рассказ (может, потому что первый? на свежачка) «Степкина любовь»: тоже впечатывается: под дуэт ехидных девок-рассказчиц, лузгающих семечки, мелкий жених в спинжаке на три размера больше с папашей начинают незадачливое сватовство к статной красавице с полного недоумения (зачем пришли?), да еще в присутствии нахального ухажера, а завершается нежданно-негаданно: сменой пиджака на плечах героини и стремительной переориентацией девицы с ухажера с неясными намерениями на гарантированного жениха.
Все Рассказы вместе - чистая режиссерская филигрань. Любо-дорого…Театр, канешна, нескрываемый. Вроде бы слишком утрированно придумано, слишком смачно сыграно, технологично собрано, но за этим - и взаправду правда!
Отец номер 3 – Миронов. Продюсеру Миронову – «отлично» без скидок. Актеру Миронову… мнусь, не знаю как сказать. Впечатления крайне противоречивые. Этот Миронов уже далек от того, которого страна признала своим героем (в один год – князь Мышкин и Лопахин у Някрошюса) Актер номер один, главный герой. Теперь уже не герой, уже случились неудачи, обвинения в заштампованности и конец молодости. Зрелость. Мастерство. И штампы.
Шукшин - идеальный материал для острой характерности. Что же не герой уже, но наверняка, актерище: 10 рассказов - 10 героев. Да, все-таки актерище, но со штампами.
Проблема Миронова в Рассказах – в том, что у него очень специфическая психофизика. Мужика он не может сыграть, поэтому все его герои – мужичонки. Это, конечно, очень по-русски: расклад в России таков – забитые мужичонки-подкаблучники и сильные женщины, которые… коня на скаку… и так далее.
Но ближе к концу начинаешь уставать от однообразия и типажности Миронова. Неровно, по параболе.
К удачам актера Миронова отнесу Кольку (того самого – неожиданного самоубийцу из рассказала «Жена мужа в Париж провожала»), Серегу - героя рассказа «Сапожки» (очень на месте здесь «Сергунька» с вывернутым лицом, который (по-русски) не любит, а «жалеет» свою жену) и несколько стариков (острохарактерные старцы Миронову удаются).
А большая неудача – в рассказе про слепого гармониста «В воскресенье мать-старушка» (за актерской неудачей читается и режиссерская, Миронов – жалкий певец, но не такой, которому сочувствуешь, а вот танцор превосходный, чувствующий и любящий это дело, кстати, балетоман и страстный Ульянин поклонник). Очень много средне, очень и очень средне и очень похоже.
Но все-таки Миронову отдаю должное… остальные актеры-мужчины до звезды настолько откровенно ЗА его СПИНОЙ, что де-факто только отыгрывают фон для главного героя.
А вот со второй звездой спектакля – Хаматовой две другие актрисы РЯДОМ, а не за спиной.
Три актрисы отыгрывают много запоминающихся персонажей. Но лидер -все-таки Хаматова.

Вот они- героини Рассказов Шукшина, три девицы-красавицы

Чолпан – безумно и разнообразно талантливый человек (извините за трюизм), у нее в этом спектакле много лиц, и они все такие разные ( Миронов выигрывает на фоне мужского подбора, но вчистую проигрывает Хаматовой). Не все одинаково удачно. Есть абсолютные хиты: медсестра Клара – «злая» жена «Беспалого» Сережки, Валька со швейной машинкой – жена, которая мужа в Париж провожала, река Катунь, обнимающая и окатывающая Игнату, вернувшегося на родину погостить (корову/или козу? уже фоменковские девушки сыграли в «Одной счастливой деревне», а комариный рой сыграть достоверно не удалось), немая сестра сбежавшего из заключения Степки и (первое появление Чолпан на сцене) острохарактерная рассказчица про странное Степкино сватовство, интонационно сыгравшая за всех главных героев так, что их можно было бы и не показывать.
Но в спектакле есть персонажи, в которых известная своей органикой Хаматова чувствует себя словно в костюме с чужого плеча. В рассказе Микроскоп она в чужом теле, в чужом голосе, и борьба с чуждой фактурой отнимает у нее слишком много сил, чтобы образ получился живым. Наоборот, сверхорганичной у нее вышла старушка-жена слепого гармониста, но за самодостаточностью этюдной удачи потерялся общий смысл и боль рассказа.
Актрисы рядом с Хаматовой (с удовольствие назову их имена): Юлия Свежакова, незабываемая дама с собачкой Гинкаса и Катерина из Грозы Яновской (горячо любимая мной актриса ТЮЗа) и незнакомая мне прежде Юлия Пересильд (правда, Семсемилия мне про нее заранее досье прислала:-), обладательница роскошной, чисто русской фактуры, образуют вместе с Чолпан то, чего так не хватило мужской четверке – ансамбля и гибкости/убедительности. Фактурное разнообразие, разница в возрасте и психофизике и способность каждой к острохарактерности/перевоплощению, пусть в рамках масочной эстетики спектакля, работают на многоликий портрет русской женщины: девки-бабы-бабки, доброй и злой, хитрой и бесхитростной, бой-бабы, тиранши, хозяйки дома и мужской судьбы, забитой бытом/работой крестьянки, сочной девицы-красавицы, и капризули, натурально (а не фигурально) катающейся на собственном муже. Девушки на любой вкус: одна – пышная блондинка (настоящая русская красавица, ну и что по фамилии Пересильд, а не Пересилина), вторая - изящная рыжуха с раскосыми глазами (Свежакова, поскреби любого русского, татарин обнаружится, да и сам Василь Макарыч был раскос), и третья (Хаматова) – такая разная – то кучерявая брюнетка, то русая деревенская девка со старорежимной фигой на голове, то и вовсе с приросшей к голове лисьей шапкой - татарка и лучшая русская актриса. Три лица России. Россия же женская страна?
Начала с трех отцов, а закончила – тремя матерями удачи.

Когда на прощанье
семеро 8 актеров по лавкам (столько актеров на примерно 40 сыгранных ролей) усаживаются и играют на настоящих гармошках – это сильно. По-русски. И никакой фанеры.

Фотки не мои - украла с форума про Хаматову

 
Tags: Миронов, Рассказы Шукшина, Театр наций, Хаматова, Херманис
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 89 comments