Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

БТ2

последняя жизель

Днем 19 февраля состоялась последняя "Жизель", расписание Большого опубликовано до мая, и будет ли это действительно последней Жизелью сезона или нет, покажет будущее, но Жизель случилась достопримечательная. Дебют Смирновой, которую новое руководство вслед за старым считает сверхновой звездой, в роли Жизели.

Что-то я совсем перестала совпадать с балетоманами. Такие восторги на балетном форуме по поводу дебюта Смирновой в Жизели, будто бы Лунькина и Грачева танцевали Жизель в позапрошлом веке. Или после Павловой (Анны), Спесивцевой и Улановой сразу явилась Оля Смирнова и заняла место рядом. И не было ни Бессмертновой, ни Шелест, ни Максимовой, ни Вишневой, ни Захаровой, уточню, молодой Захаровой. Эти люди не помнят ни Цискаридзе, ни Полунина, ни Гуданова, таких разных, но в равной мере сложно мотивированных, актерски искушенных, умеющих выстраивать интригу? А ведь это было так недавно. Это новое поколение балетоманов начинает с нуля. Нет, пардон, не с нуля, а с Осиповой, с Жизели неформатной. Или с наивного актера Чудина в самой непростой роли классического репертуара.
Мне всегда казалось, что Жизель не роль Смирновой, ей больше по суровенькому характеру годится директор кладбища. Мирту она станцевала давно, чуть ли не в свой первый сезон, по характеру и фактуре Мирта ей действительно она подошла, но что делать в Мирте без прыжка? Смирнова, номер один в выпуске прославленной балетной школы, пришла в Большой, как водится среди учениц прославленной школы, без прыжка. Но поработав с репетитором из Большого, запрыгала, в Большом хочешь-не хочешь, а запрыгаешь, иначе Жизелью не бывать. Мирта ее была станцована однократно (или пар раз?) и удачей не стала. Прошло лет сто. И она вышла в титульной партии «Жизели».
Collapse )
БТ2

Балетные фестивали и гастроли. Сезон 13-14

В этом сезоне (никак не могу оторвать от себя это определение, т.к. сезон завершен, но следующий-то еще не начался) фестивально-гастрольная жизнь была не такой впечатляющей как в прошлом, хотя были свои хиты.
В обзоре прошлого (12-13 гг.) сезона мой топовый список гастрольно-фестивальных событий открывался фестивалем «Век Весны священной». К сожалению, начало второго века «Весны священной» не отмечали, даже инициатор этого ретроспективно-современного феста, Большой сделал передышку, утомившись в юбилейном году от модернизма/постмодернизма и предавшись старой доброй и новой, но столь же доброй, классике. За новенькое отвечали гастроли и фестивали.
«Золотая маска» выдалась также менее урожайной на впечатления, да и я не на всё сходила: пресс-служба Маски не признает «Бельканто» за ресурс, обозревающий балет, зато лично в лице госпожи Бейлиной дружит с главным (и стремящимся стать единственным) балетным обозревателем Бельканто,  и Беляева и получает в Маске личную аккредитацию. Поэтому я ходила исключительно на свои, спасибо е-еноту, благодаря которой удалось мне попасть на интересующие меня мероприятия ЗМ по дружественным ценам!!!
Главным балетным событием фестиваля (а не конкурса) ЗМ для меня стал  балет Ратманского по Шостаковичу.
Collapse )
А сегодня стартует новый сезон Большого, и, как всегда, начинают с национальной оперы. Когда-то, долгие годы, это был «Иван Сусанин», а в этом году - «Борис Годунов».
 
БТ2

Балет в Москве: сезон 13-14

«Большой» завершил один из самых своих гармоничных и спокойных сезонов: никаких громких скандалов, уходов, побегов, непродлений контрактов и массового приема чужаков, никакого укрощения академической плоти в радикальных экспериментах. Репертуар пополнили три сюжетных балета, три лика  псевдокласски/неоклассики/околоклассики с умеренной долей современной лексики, которые прекрасно легли на труппу. Разве что к «Золотой маске» было приурочено повторение номинированных балетов  Эка и Багановой, премьер прошлого сезона.  Багановская «Весна священная», жалкое и ничтожное произведение, странным образом даже получила «Золотую маску», но шанс впредь попасть в репертуар первой сцены страны для нее близок к нулю, гарантии тому - консерватизм нынешнего руководства и адекватность зрителя, который голосует ногами, оба куда реалистичней золотомасочного жюри оценивают истинную художественную ценность этого опуса. А так… никакого модернизма или, упаси бог, постмодернизма, добротная старая, новая и новодельная классика.
Collapse )
Не влезла в текст Маска и Чехов-фест. Может быть, экспрессом отпишусь.
Искренне ваша...
БТ2

Обязательная новогодняя программа (Щелкунчики)

Из старого балетного года в новый всегда переводит Щелкунчик (в Германии Щелкунчик - главный рождественский персонаж, а у нас главный новогодний балет).

У Большого балета догматическое правило: танцевать Щелкунчик строго в конце декабря и начале января, крайне редко - когда-то еще.
А в Стасе танцуют, похоже, круглый год, но привычка ходить на Щелкунчик только зимой привита Большим.
Мой последний в 13 году Щелкунчик прошел в Стасике. 13 декабря 13 года был назначен дебют Шапран и Михалева.
Collapse )
БТ2

Весенний марафон два

Тут мой весенний забег по театрам подходит к середине и самой своей изнурительной части, после которой обычно открывается  второе дыхание, если, конечно, оно не прерывается)) (а я уцелела))  – к «Майерлингу». Три вечера подряд, три акта, как полагается у сэра Кеннета, вся труппа на сцене, в роли центрального персонажа (не героя, а антигероя) – три танцовщика, которых было невозможно пропустить. Сверхожидания заставляли сердце биться в учащенном ритме, но темпоритм снижался от спектакля к спектаклю.
Сам спектакль я повидала на гастролях оригиналов – Королевского балета - 10 лет назад, страшно выругалась – 2 страницы ругани мелким шрифтом, до этого ругала английское же Лебединое озеро, сделанное почти в такой же натуралистичной манере, как и Майерлинг, но Майрелинг, усиленный драматическим даром г-на Кобборга (лучше бы он его не усиливал), меня шокировад своим буквализмом, которое я не терплю в балете, так как считают противным природе этого условного и далекого от жизни искусства.
В хитросплетениях сюжета и огромном количестве женщин тогда я не очень разобралась, поэтому к российской премьере подготовилась и изучила либретто. Думаю, что, сбросив тогда негатив, я освободилась от большей части неприятия, которое испытываю к сюжетному балету по-английски, и русский Майерлинг у меня прошел без таких негативных душевных сотрясений, которые неизбежны для романтически настроенного и целомудренного русского балетного зрителя.

Однако, надо ли говорить, что, не смотря на привитую стрессоустойчивость, первый «Майерлинг» с Полуниным я еле пережила, причем переживала я не совсем за себя, а за актера – я просто каждую минуту чувствовала, как из него утекает жизнь, как он сам ее вытравливает из себя, вовлекая близких. Но спектакль с Полуниным закончился, я выжила, второй и третий спектакли прошли гораздо спокойней (ничего ТАКОГО, что делало спектакль с Полуниным таким изнурительным). То ли я втянулась и пообвыклась, то ли (я все-таки к этому склоняюсь, дело вовсе не во мне) другие главные герои выступали в совсем другом, менее трогательном,  жанре: у Полунина получился триллер,  причем настолько натуральный, что если и кино, то не художественное, а документальное,  другие – это уже театр: Смилевски - мелодрама,  самый возрастной Рудольф – Зеленский тянул балет на трагедию. Подробней о трех Рудольфах у меня же статье на «Бельканто.ру».
Сейчас прошло время, я поостыла (а я как отписалась, сразу же «выплюнула» из себя этот спектакль, больше не пойду!), и скажу, что если и стОило смотреть этот Майерлинг, то только с Полуниным. Не потому что другие были плохи, они были очень хороши, а  потому что это исполнение экстраординарное и эту историю выбросило в СОБЫТИЯ в нашем узком балетном мире. Полунинский Рудольф представляет собой чистейший, идеальный образец исполнительского искусства в жанре английского драмбалета (мне это искусство не близко, но я его признаю). Неприятие Полунина в этой роли, дошедшее до крайности (если вспомните один из самых отрицательных отзывов на форуме), мне очень понятно – актер сделал все возможное, чтобы мы не имели ни малейшего сочувствия к его персонажу,  а значит, свою актерскую задачу он выполнил на «отлично».
А в целом – не смотря на то, что в Майерлинге, кроме удач у всех трех Рудольфов, актерские работы есть хорошие, очень хорошие и просто отличные, вопрос главный – я задаю себе вопрос: стОит ли эта эстетическая рухлядь (и музыка, кстати, мне показалась второсортной, привет Перми!) такого массового выплеска актерской энергии?

Гастроли Complexions прошли за день до Майерлинга. На них я испытала смешанные чувства, я вообще-то люблю негритянские песни и танцы, но труппа сильно мигрировала в сторону от своей «черной» сути, и поэтому 2/3 программы я откровенно проскучала: стандартный контемпорари с эстрадным уклоном – не мой профиль. Когда труппа выступала по-старому (а были и такие номерочки), было повеселей, но все равно чего-то проверенного не хватало. Но ровно посередине программы явился разрекламированный Ричардсон, я готова была его судить строго, но он был феноменален.

Эта груда мышц (оказывается) способна на любую пластику тела, переходящего в шевеления души: от брутального рельефа до нежности бабочки. После кульминации всё последующее оказалось мелкотравчатым, включая «жестокий романс» в бродвейском стиле конца 2 акта и «негритянский расколбас» (в терминах Анемоны) последнего. Стоило ли посетить эту гастроль? Несомненно – параллельно с Ричардсоном на сцене по мне ползала и кусалась мурашка, все эти короткие 6 минуток. Все остальное абсолютно не важно, т.к. я, высиживая часы, хожу в театр ради таких минут.

Не слишком ли много феноменальных танцовщиков на 1 месяц? Не слишком.
Был еще Цискаридзе в «Спящей». Я считаю Дезире одной из коронок Цискаридзе. Допустим, с Принцем в Лебедином у него по жизни не склалось, от Ромео он отказался по причине ума (это одна из очевидных иллюстраций горя от ума), зато Дезире он всегда танцевал на ять (как там его когда-то Гордеева называла – барочный принц? Тогда я спорила, а сейчас не буду – потому что барочный принц и есть).
Но сейчас уже сороковой годок пошел, что было ждать? Удивительно, но ждать было чего. Конечно, со скидками на возраст и на то, что хороших прыжков мы ждем только до 35.
Конечно, мне жаль молодого принца Дезире, напоминающего олененка Бэмби на своем празднике явления принца придворному народу, и Цискаридзе уже король, а не принц, но сияние, присущее этому танцовщику, никуда не делось, наоборот, в атмосфере всеобщего обожания (а всеобщее обожание, даже умопомрачение вообще в этот вечер густо «висело» в воздухе) оно расцветало, и никакая пленка и цифра этого цветения, внутреннего свечения не передаст. Как это? Что это? Откуда это? Абсолютная загадка. Может быть дело в улыбке? Улыбка такая, что когда он улыбается, а я «висела» над сценой очень близко, ничто не напоминает об уже почти сорока, этому Дезире лет на 20 меньше.
На идеального барочного принца идеально села куртуазная пластика свадебного па-де-де, не говоря уже о том, как сел на фигуру костюмчик цвета топленого молока и как села мушка на щеку.

Если к его принцу-желанию обретения Авроры можно относиться еще со вздохом (эх-ма, где же этот неуемный мальчишка? уже мужчина на возрасте), то к жениху разбуженной им принцессы – только с восхищением: он досконально знает культуру и манеры галантного века, осознает свою неотразимость, свою царственную значимость, породистость,  он торжественен и галантен, он в соответствии с нравами своего века дает публичный урок поклонения  возлюбленной даме и мастер-класс для остальных танцовщиков труппы (только научатся ли они когда-нибудь? пока без надежды). Он влюблен и самовлюблен, он – истинный король на сцене. Трудно будет Большому без Цискаридзе, еще трудней будет зрителю Большого.
На этом прервусь,  потому что самое лучшее в марафоне, пожалуй, что и  кончилось) До финала!
Фотки не мои, а собраны по интернету.
БТ2

Жизель с Лунькиной и кучей дебютов, шестого


была интригующей. Много новых персонажей и  самая любимая мной Жизель. При том давно не виданная, а значит тоже отчасти как новая.
Балерина из первого декрета вышла из молодых в зрелые балерины, а из второго - балериной старшего возраста, мастером.  Например, для меня стало абсолютным сюрпризом, что на этом этапе Лунькина больше Одиллия, чем Одетта, хотя, учитывая характер ее дарования, это кажется странным. Светлана Лунькина - вообще странное, побочное создание московской школы, совершенно в эту школу не вписывающаяся (да и в какую школу она может вписываться, разве что в школу ворожей?))): хрупкость, утонченность, акварельность, врожденный романтический дар, идеально ложащийся на романтическую же внешность (профильные позы лунькинской Жизели неподражаемы и могут соперничать на равных с профилями Жизели спесивцевской).
 
Света, конечно, повзрослела. Повзрослела ли ее Жизель? Вернее, стала ли она более искушенной? Нет. Стержень роли остался тем же.
Образ, что естественно (большой опыт позади), выверен и логичен, мастерски собран и сшит. Но он так естественен и прост, что собственно игры не замечаешь, веришь. Крестьянка ли? Да, но только в том смысле, что ее естеством и искренностью не владеет этикет,  необходимость притворяться, играть в игры с людьми, и главная причина трагедии этой Жизели - в ее доверчивости и искренней вере в то, что ей тоже не лгут. Очень тонкая, хрупкая, прозрачная, болезненная. Сердце постоянно работает на грани между жизнью и (пусть не смертью) приступом. Эта Жизель склонна не к радости, а к печали, серьезная девушка, утонченная натура, в ней живет предчувствие беды.
Что привлекало  графов в крестьянках? Свежесть, здоровье, простота. Жизель Лунькиной очевидно нездорова. Она не отличается и свежестью. В ней простоты в крестьянском смысле.
Но она не похожа на окружение - крестьянское и графское. Это одухотворенная и тонкая девушка. Ее не назовешь красивой (увы, сейчас это так, нездоровая худоба привела к впалости щек, а это сильно на любителя), но это не мешает ей быть прекрасной и совершенно не похожей на других. 
Сцена сумасшествия абсолютно рыдательная, сколько раз я это видела, и стыдно уже, но ничего с собой нельзя поделать, переживаю историю как в первый раз.  
Виллиса у Светы - будто сошедшая с гравюры романтической эпохи, невесомая, растворяющаяся в воздухе, чутко реагирующая на все, даже маленькие, музыкальные акценты. Удивительно, но прыжок небольшой, иллюзия невесомости, надмирности создается нежной пластикой, отсутствием чрезмерного форса в движениях, в прочих ласкающих глаз мелочах, идеально романтической по форме позировке. В жизни Жизели не хватило здоровья и рассудка, чтобы принять обман и невозможность любви. Но за гранью жизни ей повезло - она увидела  любовт, раскаянье и искупление. Простила, не могла не простить.
В целом первое действие меня расстрогало, ибо я увидала самую печальную Жизель из всех Жизелей.
Во втором - услада для глаз - удивительно который раз увидеть, как женщина из плоти и крови может превращаться в настоящего  эльфа, нереальное существо, и при том в эльфа теплого, с оттаявшим человеческим сердцем.
К сожалению, ничего из остального меня почти не порадовало.
Начну с Лантратова, от которого я многого жду. К сожалению, мне почти ничего не понравилось. Кроме остатков надежды, что настоящий дебют и настоящий, ни на кого не похожий, собственный. пропущенный через свое нутро Альберт, еще впереди. Не понравились танцы, ничего особенного, разве что два кабриоля вперед с прогибом назад в вариации эффектны, и падения были здорово срежиссированы. А вариация разбилась на движения и куски, более и менее удачные. Образ самый банальный и неинтересный из массы возможных вариантов. Этому Альберту не 23 года, как танцовщику, а лет 17. И это его первая любовь. Батильду ему выбрали родители, а Жизель он выбрал сам, без приложения рассудка, без осознания ответственности и последствий. Он совершенно не владеет ни искусством обольщения, ни искусством сдерживаться, что отличает аристократов от простолюдинов. Он простодушен, гораздо простодушней, чем крестьян (крестьянин ли?) Ганс.  К тому же играл он очень аффектированно (эти запрокидывания головы, бурная реакция на смерь Жизели и прочая пошлятина), правда, это в традициях театра, но в самом худшем варианте и в самом худшем объеме.  Особенно эта театральщина бросалась в глаза на фоне абсолютно естественной  Лунькиной.  Что еще не понравилось - увы,  белое трико в крестьянском прикиде Альберта было чрезмерно, и все-таки были бы уместны сапоги, даже аристократы, когда выбираются на природу - все в сапогах, а Альберт, решивший погулять с крестьяночкой в якобы крестьянском же прикиде щеголяет в белых штанах и без сапог. Не правильно было выбрано и трико для кладбища. Черное, оно сливалось с задником, ног почти не видно. Колет был в темно-бордовых тонах, но с нашим светом опять-таки  большей частью казался черным. Сидела в партере, возможно, на фоне планшета сцены с бельэтажа и балкона видно ноги и руки, у нас очень картинка актер-фон в кладбищенском действии была часто неразличимой. Хотелось бы также, чтобы Альберт носил головной убор. Это  дает очень эффенктный актерский акцент: Альберт видит могилу Жизели - он снимает головной убор, как дань памяти, ну и исторической правде это тоже соответствует, люди того времени непократыми из дома не выходили. 
В целом в дебюте Лантратова мнение у меня в основном разочаровательное. Ожидала (намного) больше.
Но осталась надежда, что мальчик начнет не только и не столько слушать педагога, сколько думать самому. Судя по интервью, которая делала с ним Ману_Ф, это придет, потому что мальчик умненький.
Ложечка меда - вот в чем удался спектакль и дебют - так это в дуэтном танце, партнеры очень хорошо друг друга чувствовали, Влад держал профессионально, а не как дебютант.
Почитала исключительно исключительно комплипментарные отзывы о Меркурьеве - лесничем. А мне Меркурьев показался абсолютно неуместным в роли Ганса. Красивый, ладный, фигуристый, умный и ловкий парень. Скорее переодетый, пусть не граф, а, допустим, барон. Совсем не верю в простонародное происхождение этого персонажа,  этот балет должен строиться на резком отличии графа от привычного окружения Жизели, и Ганс как соперник - главная антитеза переодетому графу. В этом спектакле граф совершенно не выглядел аристократом, не смотря на белое трико, потому что вел себя как профан, влюбленный пятиклассник, а лесничий был ничуть не хуже внешне, а вел себя куда умней и достойней. Чем не жених для Жизели? Логика старинного балета  дает крен. Ганс должен быть простолюдином, не с благородными, а довольно простыми, даже грубоватыми манерами. Чтобы выбор Жизели был естественным и логичным.
Лучший Ганс, которого я видела на сцене, был Петухов,  который был настоящим крестьянином, крепко стоящим на земле, цепким мужланом, который добивался Жизели всеми правдами и  неправдами, на видео - Таранда, который,   не смотря на габариты (к тому времени весьма не по балетному внушительные) рассказал историю несостоявшейся и безответной любви.
Сенсационная дебютантка Ольга Смирнова - которая мне очень понравилась в сверстнице Принца в Лебедином, произвела, прямо скажем, впечатление неординарного явления,  на сей раз увы, не вписалась в партию. Появилась, однако, очень эффектно. Мельчайшее па-де-бурре, создавшее иллюзию, будто по облаку плывет. Гордо вздернутая голова - повелительница, ни у кого нет сомнений! А как начала двигаться, а особенно прыгать (прыжка нет, и прыгает она в своем формате -  в высоту, когда полагается прыгать в длину)))  - показалась тяжеловесной. Опять-таки Лунькина с ее абсолютной бестелесностью , прозрачностью, бесшумностью ее "убрала". Балерина юная, дебют, можно ли судить строго? Не лучше ли задать вопрос руководству - зачем давать партию Мирты балерине с полным отсутствием  прыжка, полетности, тем более когда в традициях театра лучшие Мирты обладали хорошим, а некоторые роскошным прыжком, начиная с легендарной Плисецкой?
Две виллисы-дебютантки, имена которых я слышала в первый раз, были чудовищны: габариты Гребенщиковой – т.е. две коломенские версты и такие же неповоротливые, громоздкие, тяжелые. Портили кордебалету ряд. В виллисы (ну так мне кажется) должны отбираться девушки изящные с изящной же пластикой и безо всякого намека на форс в движениях. А попробуйте такие большие тела в воздух поднять!
Сама же Гребенщикова же мной была замечена в шестерке подруг, посмотрела на них – пятерых я знаю, надо же, глазам не поверила: среди шестерок  «прекрасная Анжелина»,  одну, с провинциально растопыренными пальцами, не опознала – купила программку в перерыве, чтобы узнать, уж больно непривычная распальцовка для Большого, оказалась Марченкова.
Лопатин очень четко отпрыгал и открутил вставное па-де-де, опять-таки уникум на московской сцене, где все мужчины танцуют приблизительно и частенько пошатываясь, но в этот раз показался мне абсолютно не полетным. Хохлову видела чуть ли не в первый раз. Опять субретка, опять прилежная, будто на выпускном в училище,  очень сильно работала на публику , а в принципе в этом па-де-де более чем уместна.

Вот что могу вам доложить о Жизели. Лунькина - форэва. Будет снова танцевать Жизель - надо бежать и смотреть. Потому что потом будете вспоминать, что видели (не буду писать лучшую)  уникальную Жизель. Бог знает, родится ли на вашем веку еще одна такая идеальная романтическая балерина или нет.
БТ2

Максим Аксенов в Кармен Мариинского театра: образ в 6 фрагментах

Во вчерашнем посте о "Пиковой даме" всплыл образ Максима Аксенова, молодого тенора Мариинского театра. Мне очень понравился его Хозе. Такого Хозе я до него не видела. И давно не видела такой актерской убедительности в этой роли. В доказательство предоставляю документальное свидетельство, снято было больше года назад в Мариинском театре. Хозе - Максим Аксенов.

Хозе с Микаэлой (Жанна Домбровская)

Collapse )
Это не всё, всё, что я выложила, можно посмотреть в моем новом фотоальбоме на Яндексе (Гугл начал глючить и мне это надоело): http://fotki.yandex.ru/users/llliu-g/album/143877/?p=0
авторитет

Большая неудача Большого-3. Состав утрат.

Я выбрала состав Утраченных иллюзий, ткнув пальцем в небо по принципу «На кого Бог пошлет», исходя из  предпосылки, что собственно в театре, в котором меня уже почти никто не интересует, мне было все равно, кто ЭТО будет танцевать, тем более у меня нет любимцев среди соратников Ратманского (если не учитывать какие-то перифирийные фигуры типа Савина, который по моему мнению, большой характерный артист, уровнем не менее Таранды, или Годовского/Медведева, которых я ценю в современной хореографии и мимировании).
Естественно, я предполагала, что первым составом должны были быть Ося и Вася, просто ПО СТАТУСУ, так собственно и оказалось. Участие Лунькиной в премьере Ратманского (а это единственная из всего каста УИ балерина, которую я люблю) оказалось большим сюрпризом, я думала, что она уже никогда не будет с ним работать.
Однако результат пальца в небо получился просто неприличным и тут  уже не Бог, а чертушка сыграл со мной злую шутку,  т.е. мне достался  самый распоследний состав (с прости господи, Амуркевич), я тут уже поплакалась, но  я предприняла усилия и поменяла самый распоследний состав на состав второй от хвоста. А именно  – на состав Капцова-Меркурьев-Меськова-Овчаренко. Тоже не Бог весть что, но и не черт знает что)))
Возможно, для распознания истинных замыслов великого Ратманского этот состав не особо и годился, но как грится, я была рада и этому (вообще, зачем было выпускать 4 состава при дефиците балерин на роль Корали в театре?  Не достаточно ли было 2? Помню, что Пиковая дама выпускалась Пети в единственном составе и долго в нем существовала).
Из состава, который я выменяла, мне были интересны 2 артиста – Меркурьев и Меськова.
Я заранее знала, что Меркурьев на роль наивного провинциала сгодится. Этот артист все делает с энтузиазмом и некоторой наивностью (что идет к этой партии), но… именно его неподдельный энтузиазм несколько не совпал с замыслом привычно ироничного Ратманский. Романтизм Меркурьева-Люсьена был баснословен, он «горел» в этой партии, и тем самым усугублял абсурдность самого балета. Без здоровой доли  иронии, на накале страстей-мордастей, которые двигали Меркурьевым,  это танцевать нельзя. Боюсь, что именно абсолютный серьез и беспредельный энтузиазм Меркурьева и убедил меня в том, что балет, поставленный в традициях 19 века, в 21 веке выглядит  глупейшим из искусств.  
А вот в отношении Корали третьего состава - Капцовой я и не сомневалась в самом невзрачном результате. Не люблю балерин этого, субреточного-амурского, розлива. Очень банальной и кислой вышла у Капцовой роль Корали. Назначили – отработала. Энтузиазма в ее случае, в отличие от ее Люсьена, я не наблюдала. Ну, какая из Капцовой Сильфида – прыжка нет, фактуры нет, кантилены нет? Жалкий персонаж.
Зато на фоне такой невзрачной Корали ожидаемо яркой вышла ее соперница – Флорина - в исполнении Меськовой. Правда, роли этой почти что нет. Но в том, что было предоставлено Ратманским, включая кривляние в балетной пародии, сделала броско. Меськова-Флорина - единственный персонаж, который вносил некоторый оживляж в это действо. Но,  также,  как и в случае с Меркурьевым, лучше бы Настя не делала этого так ярко и с таким энтузиазмом, потому что и она добавила абсурдности балету.
Овчаренко – премьер Парижской оперы. Единственный из первого состава. Пародия на премьера вышла злой и пережатой. Но каких-то выдающихся профессиональных достоинств, по которым этого танцовщика сейчас активно продвигают в весь классический репертуар, кроме очаровательной улыбки и милой фактуры не рассмотрела. Посредственность как танцовщик, как актер крайне не опытный и не тонкий.
Не исключено, что спектакль для меня не прозвучал, потому что этот третий (лишний?) до меня авторский замысел не донес.
Бывают случаи, что артисты начисто преображают заурядную хореографию, наполняют актерским нутром препустейшую драматургию.

Это был не тот случай.

Добавлю и пару ложек меда в адрес бочки с дегтем.
Сценография была уместной. Костюмы меня бы тоже устроили, но, похоже, что артистов они совсем не устроили. Жарко, потно, тесно, тяжко. В советской сценографии есть множество положительных примеров разработки настоящих сценических балетных костюмов – создающих иллюзию бытового, а на самом деле по комфорту  настоящего театрального костюма. Гроссмейстером этого самого дела был Вирсаладзе, а последний интересный опыт такого рода был в опере Большого театра – костюмы для Бориса Годунова Каплевича. Предлагаю художникам из Франции, прежде чем их приглашать в Большой, постажироваться у русских театральных художников, у Павла Каплевича, например.

 Ну и ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Так сказать майские тезисы. По следам Утраченных иллюзий от Ратмаского. Жесткие и краткие.

1)      Ратманского больше не приглашать на постановку балетов продолжительностью более 40 минут. Фантазии ему все равно не хватает на вещи большего хронометража.

2)      Если продолжать курс на приглашение «первого русского балетмейстера», то для минимизации рисков и экономии народных (или уворованных у народа буржуями) средств, перейти от заказов новья к приобретению секонд-хэнд  американского балетмейстера Ратманского, пусть на своих американах  тренируется, а мы будем покупать только самое удачное. Положительный пример уже есть – Русские сезоны, экспортированные из Америки. Я как-то критиковала Большой за ратманский секонд-хэнд. Беру свои слова обратно. Предлагаю купить «Семь сонат», надеюсь, по бросовой цене, не соизмеримой с заказом трехактника, вижу там отличный материал для постдекретниц Захаровой и Лунькиной.

3)      Если и приглашать Ратманского на постановку сюжетных спектаклей (лучше одноактных, повторяю, не более 40 минут!), обязательно доукомплектовывать постановочный состав профессиональным режиссером. Напомню, что в драмбалете, который тщится привить нам обратно Ратманский, это было нормой, а современной практике Большого были Золушка Посохова и Ромео и Джульетта Поклитару, которые были интересны прежде всего режиссурой (режиссеры – Юрий Борисов и Деклан Доннелан соответственно).

4)      Если мы так уж хотим видеть на главной национальной сцене страны работы современных русских балетмейстеров, предлагаю возобновить Золушку и Магритоманию Посохова. Пока танцует Шипулина, это имеет смысл сделать, она танцует это гениально! На фоне последних сюжетных Ратманских это упоительный восторг! Совсем забыла про Лею. Лею тоже восстановить, пока танцуют Александрова и Гуданов, придавших этому раннему произведению Ратманского настоящий инфернальный ужас.

 

И личный вывод, для себя: судя по всему, жанр сюжетного балета все-таки умирает. Балета, поставленного в классической лексике. Смотрится сегодня это крайне нелепо. Не буду пинать очередной раз Ратманского, пну страшно разочаровшего меня своей Русалочкой Ноймайера (вот уж мастер из мастеров этого самого жанра сюжетного балета). Ну, изо всех щелей Русалочки лезет балетная фальшь (кроме самой Русалочки – поскольку это фантастический персонаж). Этот самовлюбленный хлыщ «Принц», его блондинка в розовом (Принцесса), девы-пансионерки, почему-то семенящие за монашками на пуантах, которые почему-то тоже на кончики пальцев повскакивали. Все вместе - жуткая пошлость, от которой хочется бежать, закрыв глаза от стыда за жанр, к фанам которого принадлежишь.

Современный мир, такой негармоничный и безжалостный, нельзя изображать на языке небожителей, оставим неоклассику для бессюжетного, т.е. оплодотворенного музыкой, самым бессмысленным из искусств, второму по бессмысленности искусству – балету, а современные сюжеты надо передавать шершавым языком Эка (или Эка для бедных, допустим, Поклитару) или ироничной режиссерской пластикой Боурна. Именно Боурн на сегодня мне кажется идеальным художником для невербальных сюжетных спектаклей.  

Боурн тем временем к нам приближается стремительными темпами вместе с летом: ждем его Золушку на Чеховфесте.

БТ2

Рефлексии, или Отражения

На сей раз «проект» Даниляна, известного балетного продюсера, не был рассчитан на звезд,  хотя и носил международный статус: он делался, как всегда,  для 2 стран (зато каких!)  – России и Америки, и помимо русских, включал трех «зарубежных» балерин с фамилиями Семионова, Кочеткова, Малиновская. Остальные четыре участницы - из Московского Большого театра, но не самые именитые. Типа молодежь. Хотя одна из участниц – Шипулина – ровесница Александровой и Аллаш, балерин маститых.
Главная идея и брэнд проекта  – школа Большого театра (она же Московское хореографическое училище, она же Московская академия хореографии), где учились наши балетные героини - как русские по всем статьям, так и ныне нерусские. Вместо звучного и ничего не объясняющего, но совершенно не отражающего сути, названия к проекту подходило название предметное «Московские девочки»))).
МХУ, она же теперь МГАХ – всегда было(а) кузницей кадров для Большого, и вот теперь, в новые времена не только для Большого, но и для маленьких балетных театров мира.
Из Большого были прима Осипова, Крысанова прима по факту, Шипулина, все еще не прима, и Настя Сташкевич, не понятно, кто она сейчас и не понятно, кем станет. Московский «зарубеж» был представлен Берлином (Семионова), Сан-Франциско (Кочеткова), Таллином (Малиновская).
Из всей московской компании по-настоящему известны в мире только Осипова и Семионова.  Остальных предполагалось «открыть».
Проект был рассчитан почти исключительно на современную хореографию, кроме неоклассического эксклюзива Баланчина,  полностью выпавшего из стиля проекта..
Действие был трехактным: первое и последнее – одноактные балеты, Ремансо  Дуато (на базе когда-то поставленного на аэйбитишников Ремансо с присочиненными наспех сценами с девочкиным участием) и спецпроект – заказанный Даниляном у Бигонцетти балет для пяти основных участниц, который так и назывался «Пятеро» - в смысле «Чинкуе , что то же самое, но по-итальянски. У Королей было свое Фо фо (для четырех), у московских девочек – Пятерка, ждем шестерку!
Прокладкой между двумя балетами служила сольная солянка из номеров, собранных Даниляном для каждой из участниц.Всё вместе получилось длинным и утомительным, особенно то самое, соляночное, отделение, но не без открытий.  

Первым открытием стала Крысанова.
  Collapse )

БТ2

Вдогонку к прошедшей "Маске". Эренбург На дне и в Грозе

Спектакли этого режиссера, привезенные на фестиваль «Золотая маска»,  я видела первый раз. И они стали открытием. Интересного театра. Самое парадоксальное, что сделаны они театрами не первого класса. На дне -  Небольшим драматическим театром  (НеБДТ) хотя бы и С-Пб, Гроза и вовсе из Магнитогорска.
Внимать  миру  Эренбурга было очень интересно (классику, прочитанную и пересмотренную множество раз??? классику!!!) Прочитано, как первый раз. Не только прочитано, но что-то выброшено или приписано. Адаптировано под концепцию. В результате возникли  (как и водится у настоящего режиссера демиургического склада) новые миры. Живые, животрепещущие.

На дне

Стойкое ощущение сегодняшнего дня, очень достоверное: сообщество маргиналов, типажей, до последнего лица знакомых каждому русскому человеку, сначала хотела написать компания, но остановилась: наверняка формировалась как компания – люди с общим недугом – алкоголизмом, немного (видимо, в части Барона)и наркомании, людей, вместе, сообща живущих под дамокловым мечом постоянной, неизлечимой психической зависимости, но, видимо, так притершиеся, природнившихя друг к другу, что компания УЖЕ переросла в сообщество или даже скорей в семью.
Подробности очень неприятны, все эти обнажения, нижнее белье, кровь на мордах… Обычные приметы жизни маргиналов, опустившихся, отставших или отбросивших цивилизацию и условности типа гигиены, эстетики, этикета, прочих норм человеческого общежития.
Но – ВСЮДУ ЖИЗНЬ. Пусть и в постоянном алкогольном/наркотическом тумане. Здесь люди любят друг друга, сочувствуют и помогают тем, кто находится на грани отчаянья или уже за гранью. Здесь даже Клещ (у Горького человек, по несчастью угодивший в «яму» и ненавидящий больную жену, свой камень на шее, именно за это) все-таки любит свою Анну (не смертельно больную, чахоточную, а психически неполноценную, с синдромом Дауна), любит, допустим, как собственного неполноценного ребенка. Здесь нет особых различий между Клещом, Сатиным, Лукой… Они все похожи. Как мне кажется, все персонажи сознательно похожи, не вычленяемы из «семьи». Сатин разве что стилизован под Веничку Ерофеева, страдавшего заболеванием горла. Здесь нет интеллектуала, нет лукавого мудреца, нет героев, нет лидеров, одни персонажи. Здесь, в бомжатнике, все равны. Все в плену собственной физиологии. И самые знаменитые слова от единственного (у Горького) бывшего интеллигентного человека, сказанные на дне, про человека, который звучит гордо, еле-еле, с сипом цедятся через больное горло, без интонации и веры. Просто так, незначительно, в числе потока сознания. В спектакле почти ничего не происходит. Кульминация, завязка, развязка и прочая театральная рутина – это не на дне. Правда жизни. Моча на панталонах,  матерщина, кровь на лице…
Спектакль Эренбурга гораздо больше похож на свое название, чем пьеса Горького. Это действительно на дне. В этот мир очень тяжело входить, а выходить еще труднее. Да и дно (ранее ограниченное резервациями на территории города), основательно приблизилось. Еле дождавшись конца, настолько я была придавлена маловыносимым «климатом» этого спектакля, я выскочила из зала, но метров через 50 от ЦИМа опять попала «на дно». На дно вели капли крови на граните метро, а в зале метро стояла компания громко матерящейся и размахивающей бутылками молодежи и разбитая морда одного из «сообщества». Как будто из театра Эренбурга не уходила.

 Гроза

Гроза в Москве 2-ой раз, в прошлом году победила в своей (малой) номинации. И неспроста.
Мастерская работа. Огромное количество придумок. Много гэгов. Спектакль смотрится на одном дыхании, разве что переизбыточность временами раздражает. Есть пронзительные вещи, но они тонут в море следующих, наезжающих друг на друга трюков. Но при этом это не книжный, не уешедший, живой мир. Очень живой. Насквозь плотский. С весьма запоминающимися типажами. Для хрестоматийного Островского необэиданными.

Тихон (не затюканный мамкой, а) нормальный такой, вполне полноценный, мужик. Правда, сильно пьющий, но есть отчего: оттого, что в доме хозяин не он (в возрасте, когда маменька должна знать свое место),  и еще оттого, что любимая и желанная жена его не хочет. Любой запьет на его месте. А как иначе снимать стрессы?:-)
Кабаниха – добрая женщина:-)  Да-да, именно добрая и понимающая женщина, чуть ли не подруга своей дочки и невестки. Пилит своих домашних разве что по обычаю, а  иногда чуть ли не смеха ради. Вместе с Катериной несет общий крест пьянства Тихона.
И вот семья и все устои, на которых крепится сеья, распадаются: невестка, к которой она относилась, не скажу, что, как к дочери, но точно так же, как и к дочери, т.е. по-приятельски, предала ее (за что? это у Островского Кабаниха Катерину тиранила), потом и вовсе покончила с собой (страшный грех в христианстве, позор семье: за что?), дочь сбежала (за что? разве она не могла продолжать свои шуры-муры с Кудряшом и дальше?), Борис, который был принят по-родственному, тоже предал и опозорил (за что?). Не случайно в хрестоматийную пьесу вставлена сцена собственного сочинения Эренбурга,  сведения счетов Кабанихи с Богом (ЗА ЧТО?) в состоянии пьяного угара (а как иначе снять стресс?).

Борис – совсем не мужчина, а этакий интеллигентный мальчик на фоне самцового (Тихон+Кудряш) царства, не исключено, что именно из-за этой особости  и полюбившийся Катерине как редкая орхидея среди лопухов:-)

Варвара – абсолютно свободная от всяких моральных ограничений, естественная особа, по своей естественной безнравственности сыгравшая роль сводницы своей же невестки: не могла не поделиться со своей подружкой прелестями физиологических радостей.

Кудряш – никаких кудрей, никаких извилин, сексуальный бычок, дитя природы, не затронутое цивилизацией – если выяснять отношения, то только с помощью кулаков, если любить, так только до самого конца, до самой сути:-) Мачизм по-русски, безграничная сексапильность, осязаемая даже для женщин, вышедших в тираж, но еще не забывших, что такое настоящий самец (я Кабаниху имею ввиду:-)

Проработка образов детальная, помнишь даже эпизодические персонажи (особо запомнились слепая Феклуша и вожделеющая хозяина прислужница в доме Кабановых Глаша), только о Катерине почти ничего не скажешь.
Жаль, но без героини Грозе пришлось туго. Грозы не получилось. Получилась физиологическая подоплека «Грозы». Загуляла девушка то ли потому, что порченная изначально была (а подружка лишь помогла, свела), то ли потому что созрела для плотского (муж желания не вызывал, нашелся тот, кто вызвал), то ли из-за полной душевной нечуткости и безответственности (муж-то любит, свекровь добрая, обет перед богом давала), то ли не в состоянии противостоять общему зову плоти, разлитому в теле этого спектакля.  Почему эта женщина вообще желанна и для мужа, и для любовника? Совершенно обычная, ничем не примечательная. Мышь серая. Не героиня. Очень заурядный персонаж. И раскаянье неубедительно. Чего дурит, с чем борется в себе эта женщина после? Подвела такая Катерина режиссера. Или режиссер подвел Катерину?
Без сложных мотивировок героини рушится классическая пьеса. Взамен возникает история из газеты «Жизнь», а если бы не было трагического самоубийства героини в конце, то даже анекдот, традиционно начинающийся словами: уехал муж в командировку.

Но вообще-то спектакль вышел замечательный.:-))) Я его смотрела даже не столько глазами театралки, сколько частой посетительницы балета. Эренбургу с его наблюдательностью в области человеческих инстинктов, нечеловеческой изобретательностью  и пластической фантазией самое место в контемпорари! На место нашего русского Прельжокажа. Это место более чем свободно. Разрабатывать эротику, не скатываясь в пошлость – редкий дар. Мыслителем стать (пока) не получилось, добро пожаловать в балетмейстеры!:-)